нос. Ведь их дом стоит в нашем доме… Понимаешь, что я хочу сказать?
– Да, но что мы можем поделать?
Осторожно водя карандашом, я нацарапал на белой входной двери: ВПУСТИТЕ НАС. На большее не хватило места. Джеки хмыкнула.
– Зря ты это написал. Мы ведь не хотим, чтобы нас впустили. Мы просто хотим на них посмотреть.
– Ну, теперь уже не исправишь. Да они и так поймут, чего нам надо.
Мы стояли, глядя на домик в птичьей клетке, а он насупленно и слегка враждебно смотрел на нас. Клопическая лихорадка! Вот врать-то!
Больше в этот вечер ничего не произошло.
Утром мы обнаружили, что моя надпись тщательно смыта, табличка о карантине висит на прежнем месте, а на крылечке оставлены бутылка зеленого молока и свежая газета. На сей раз заголовок гласил: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ! ФОТЦПА ОБОШЕЛ ТУРА!
Из трубы медленно поднимался дым. Я позвонил. Никакого ответа. У дверей висел почтовый ящик размером с костяшку домино – я обратил на него внимание, потому что сквозь щель заметил внутри письма. Но ящик был заперт.
– Посмотреть бы, кому эти письма… – протянула Джеки.
– Или от кого. Это меня больше интересует.
В конце концов мы отправились на работу. Я весь день не мог собраться с мыслями и чуть было не приварил большой палец к кривоколенному валу. Вечером мы встретились с Джеки, и я понял, что ей тоже не по себе.
– Давай оставим их в покое, – предложила она, когда мы тряслись в автобусе. – Ясно ведь, что они не хотят иметь с нами дела.
– Вот еще! Так я и позволил каким-то букашкам над нами издеваться! И потом, мы ведь просто свихнемся, если не узнаем, кто там живет. Как думаешь, мистер Хенчард – волшебник?
– Скотина он, – в сердцах ответила Джеки. – Уехал и бросил на нас своих дурацких гномов!
Когда мы вернулись, в домике, как всегда, забили тревогу; едва я сдернул накидку, тихие, невнятные звуки совсем стихли. Сквозь опущенные шторы пробивался свет. На крыльце не было ничего, кроме коврика. В почтовом ящике мы разглядели желтый телеграфный бланк.
Джеки побледнела.
– Только этого не хватало! – простонала она. – Телеграмма!
– Может, и нет.
– Да, да, я же вижу. Тетушка Георгина умерла. Или Белладонна собирается в гости.
– Табличку о карантине они сняли, – заметил я. – Теперь висит новая, на ней написано: ОСТОРОЖНО, ОКРАШЕНО!
– Смотри не поцарапай их чистенькую дверь!
Я опустил кретон, выключил свет и взял Джеки за руку. Мы стояли и ждали. Через некоторое время послышалось «топ-топ-топ», а потом тихое урчание, как от закипающего чайника. И еще негромкое позвякивание.
На следующее утро на крылечке стояло двадцать шесть бутылок с желтым – ярко-желтым – молоком, а заголовок лилипутской газеты гласил: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ! ТУР ПРИБЛИЖАЕТСЯ К ФОТЦПА!
В ящике лежали письма, но телеграмма исчезла.
Вечером все повторилось обычным порядком. Едва я снял накидку, наступило сердитое молчание. Мы почувствовали, что сквозь щели в миниатюрных шторках за нами пристально наблюдают. Постояв, мы отправились спать, но среди ночи я встал, чтобы еще раз взглянуть на таинственных жильцов. Нет, их самих я, конечно, не увидел, но в домике, похоже, затеяли вечеринку – оттуда доносились тихая странная музыка, возня и топот, которые смолкли, едва я подошел.
Утром на крылечке оказались газета и бутылка красного молока. Заголовок гласил: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ! КРАХ ФОТЦПА!
– У меня на работе ничего не клеится, – пожаловался я. – Никак не сосредоточиться, только про них и думаю. Хотел бы я знать…
– И я тоже. Нет, мы не можем так это оставить.
Я приблизился к клетке. Штору опустили столь резко, что она едва не оторвалась от катушки.
– Что они, спятили? – удивился я.
– Не исключено, – кивнула Джеки. – Спятишь тут, если тебе постоянно надоедают. Представляю, как они сидят там возле окон и в тихом бешенстве ждут, когда мы наконец уберемся восвояси. Пойдем-ка лучше, а то на автобус не успеем.
Я посмотрел на домик, и мне показалось, что он хмуро и враждебно посмотрел на меня. А, черт с ним. Мы отправились на работу.
Вечером вернулись усталые и голодные, но, даже не сняв пальто, бросились в комнату мистера Хенчарда. Там стояла тишина. Я включил свет, а Джеки стащила с клетки накидку.
Вдруг она тихо ахнула. Я в мгновение ока подскочил к клетке, ожидая увидеть зеленого чертика или еще что почище. Но все было как всегда. Даже дым не шел из трубы.
А Джеки тыкала пальцем в сторону входной двери. Там висела аккуратная табличка, на которой было написано просто, сдержанно и бесповоротно: СДАЕТСЯ ВНАЕМ.
– Ой-ой-ой, – вырвалось у Джеки.
Я проглотил застрявший в горле комок. Шторы на крошечных окнах были подняты, ситцевые занавески исчезли. Наконец-то мы смогли заглянуть в домик. Он был абсолютно, непоправимо пуст.
Нигде никакой мебели. На полированном паркете ничего, кроме нескольких выщербин и царапин. Обои без единого пятнышка; их неброский рисунок говорил о хорошем вкусе. Уезжая, жильцы оставили домик в полном порядке.
– Съехали, – констатировал я.
– Да, – отозвалась Джеки. – Съехали.
И вдруг на душе у меня стало до жути скверно. Дом – нет, не тот, который в клетке, а наш собственный – непоправимо опустел. Знаете, как бывает, когда уезжаешь на несколько дней, возвращаешься, а там – никого и ничего?
Я обхватил Джеки, прижал к себе. У нее, видимо, тоже кошки на душе скребли. Кто бы мог подумать, что малюсенькая табличка СДАЕТСЯ ВНАЕМ способна так все изменить!
– Что теперь скажет мистер Хенчард? – спросила Джеки, глядя на меня круглыми глазами.
Мистер Хенчард вернулся через два дня. Был вечер, мы сидели у камина, и вот он вошел, размахивая саквояжем и посасывая черный мундштук.
– Гм… – поздоровался он с нами.
– Добрый вечер, – ответил я не совсем уверенно. – Рады вас видеть.
– Чушь! – отрубил мистер Хенчард и двинулся в свою комнату.
Мы с Джеки переглянулись.
Мистер Хенчард буквально завизжал от ярости. Из-за двери высунулось его перекошенное лицо.
– Мерзавцы! – прорычал он. – Что вам было сказано!
– Одну минутку… – начал было я.
– Я съезжаю! – рявкнул мистер Хенчард. – Немедленно!
Его голова рывком исчезла в комнате. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Мы с Джеки сидели, опасаясь, что нас того и гляди выдерут, как маленьких.
Мистер Хенчард выскочил из комнаты, держа в руках саквояж, и протопал к двери. Я попытался удержать его:
– Мистер Хенчард…
– Чушь!
Джеки ухватила его за одну руку, я вцепился в другую. Вдвоем мы его кое-как остановили.
– Подождите, – сказал я. – Вы забыли… э-э-э… вашу клетку.
– Забыл, как же! – рявкнул он в ответ. – Забирайте,
